Страны Прибалтики: демографический пессимизм

В европейском информационном пространстве сейчас активно дискутируется исследование одной из специализированных американских компаний, которое представляет прогноз экспертов из США об изменении состава населения в Европе под влиянием миграции.

Американские специалисты считают, что миграция сохранит тенденцию нарастания в Европе. В частности, отмечается, что численность мигрантов будет нарастать как за счёт притока мигрантов в основном из стран Азии и Африки, так и вследствие традиционной для мусульманских семей многодетности. Называются страны, где мигранты могут через 20-25 лет составить более одной пятой всего населения. В качестве примера фигурирует Швеция.

Для стран Прибалтики цифры не звучат столь тревожно в том смысле, что на карте американского прогноза они выглядят инородным островком в общей европейской тенденции. Казалось бы, прибалтийским политикам надо радоваться, что американские эксперты не относят их к странам миграционного риска и соответственно не возникает необходимости разрабатывать меры по нейтрализации миграционных потоков. С другой стороны, это можно расценить так, что прибалтийские республики не относятся к странам миграционной привлекательности, видимо, в силу своего незавидного социально-экономического положения и признаков ксенофобии, отпугивающей мигрантов любого толка.

Действительно проблема в другом. Из стран Прибалтики не уменьшается отлив собственного населения, который точно происходит по экономическим причинам, главными из которых выступают безработица и неудовлетворительные социальные условия. По этому вопросу также можно познакомится с прогнозами, которые подготовлены в специализированных организациях ООН. Странам Европы и здесь предлагают неутешительные прогнозы. К примеру, странам Прибалтики и Восточной Европы прогнозируют к 2050 г. численность населения в среднем в размере 58% от сегодняшнего состояния. Если же предположить, что мигранты по мере освоения таких стран, как Швеция, будут вынуждены конкурировать между собой и становиться менее разборчивыми, то их волна достигнет и стран Прибалтики.

Оба фактора ведут к тому, что многие эксперты полагают возможным достижение такого уровня депопуляции местного прибалтийского населения, при котором Прибалтика будет иметь уже не национальное, а топонимическое звучание.

Прогнозы выглядят достаточно обоснованными и безусловно требующими профилактических мер. Однако нынешнее политическое руководство Прибалтики либо не способно осознать реальные вызовы, либо не обладает компетенциями и умением должным образом реагировать на формирующиеся реалии.

Вполне доступным представляется, к примеру, создание в прибалтийских странах благоприятной атмосферы для улучшения демографии. В частности, очевидным позитивным шагом было бы искоренение дискриминации по этническому признаку, восстановление духа добрососедства с соседними странами, улучшение благосостояния, укрепление национальной идентичности.

Факты же свидетельствуют о мерах и действиях полярного свойства. Вместо улучшения добрососедства происходит насаждение массового психоза в виде болезненного тиражирования так называемой российской угрозы. Взамен улучшения материального положения увеличиваются военные расходы, влекущие за собой милитаризацию национальных экономик, включающую в том числе и обслуживание структур и военнослужащих НАТО. Вместо национальных интересов и национальной идентичности предлагаются евроатлантические ценности, малопонятные и малоприемлемые для широких кругов населения Прибалтики. И без того небольшие по масштабам национальные территории суживаются для бизнеса и, в частности, для туризма за счет расквартирования иностранных войск и распространения тренировочных полигонов.

Понимают ли прибалтийские руководители, что они действуют вопреки национальным интересам и усложняют жизнь собственного населения до таких степеней, что жители эмигрируют не только на заработки, но и семьями, то есть не строя планов вернуться обратно? Видимо, прибалтийским руководителям трудно в этом признаться и они ищут забвения в призывах к блоковой солидарности, в предложении своих услуг в продвижении интересов других стран на постсоветском пространстве, в демонизации России, в подмене внутренних проблем внешнеполитическими заботами, имеющими очень отдаленное значение для Прибалтики.

Здесь возникает риторический, а может – практический вопрос? Нынешние прибалтийские лидеры были бы у власти, если бы не присутствовал бы натовский и еэсовский факторы, то есть если бы страны Прибалтики стремились бы к независимой политической роли в Европе? Глубоко сомнительно! Тогда у власти были бы те, кто радеет за прибалтийские национальные интересы и в том числе за демографию.

Инфорос