Андрей Кортунов: «Чтобы конфликт прекратился, сторонам нужно договариваться о каких-то компромиссах»

– Андрей Вадимович, бомбардировки Ирана американскими и израильскими военными продолжаются уже более двух недель. Тегеран наносит ответные удары, в том числе по американским базам в ближневосточных странах. Число погибших уже идет на сотни, а градус эскалации лишь возрастает. Возможно ли расширение конфликта за счет присоединения к военной операции союзников США? И у кого больше шансов на победу?

– Я думаю, что на данный момент мы можем констатировать, что обе стороны идут по пути и вертикальной, и горизонтальной эскалации конфликта. В частности, если говорить о той тактике, которая была избрана Исламской Республикой Иран, то она предполагает нанесение ударов не только непосредственно по ближайшим военным объектам Соединенных Штатов или Израиля, не только по военно-морским силам США, дислоцированным по соседству с иранским побережьем, но также и по более удаленным американским базам на территории стран Залива, по энергетической и транспортной инфраструктуре этих стран, ну и также по коммерческим американским объектам, которые там находятся, например, по филиалам американских банков и по отделениям крупных американских компаний. Конечно, все это приводит к тому, что арабские страны, состоящие с Соединенными Штатами в союзнических отношениях, оказываются так или иначе вовлеченными в этот конфликт. Значительный ущерб был уже нанесен Саудовской Аравии, ОАЭ, Катару, Кувейту, Бахрейну и т. д.

Если посмотреть на американскую стратегию, то мы видим, что Трамп пытается активно вовлечь в конфликт не только своих региональных союзников, но также и своих партнеров в Европе

С другой стороны, если посмотреть на американскую стратегию, то мы видим, что Трамп пытается активно вовлечь в конфликт не только своих региональных союзников, но также и своих партнеров в Европе. В частности, Трамп считает необходимым, чтобы европейские члены НАТО приняли участие в операции по деблокированию Ормузского пролива, исходя, по всей видимости из того, что Европа больше, чем кто бы то ни было, заинтересована в том, чтобы и саудовская нефть, и катарский газ бесперебойно поступали на европейские рынки. Пока что мы видим, что европейцы готовы участвовать только в оборонительном измерении военного конфликта, то есть готовы оказать содействие в защите американских и израильских объектов на территории стран Залива от ударов иранских баллистических ракет и дронов. Но они пока не готовы участвовать в наступательных операциях, то есть в нанесении ударов по самому Ирану.

Кроме того, насколько сейчас можно судить, идея о том, что европейцы, а также японцы или южнокорейцы примут посильное участие в патрулировании Ормузского пролива, особого энтузиазма не вызывает. Какие-то страны вроде бы в принципе готовы эту идею обсудить, но в большинстве случаев Трамп столкнулся с явным нежеланием своих партнёров заниматься этим вопросом, хотя какие-то военно-морские возможности у этих партнеров имеются. Поэтому, эскалация, безусловно, происходит, но эта эскалация имеет свои пределы.

– Чего ждать в ближайшее время – переговоров или еще большей эскалации? Как Вы оцениваете позицию арабских монархий? Действительно ли они отвернутся от США?

– Мне кажется, что возможности эскалации будут ограничены не только позициями тех стран, которых сейчас американцы пытаются в этот конфликт вовлечь, но также и некими физическими ограничителями. Скажем, Соединенные Штаты, да и Иран могут истощить имеющиеся у них запасы наиболее активно расходуемых вооружений. Это касается и ракет, это касается и дронов. Могут достичь предела возможностей и системы противоракетной обороны. И в этом случае конфликт, по всей вероятности, начнёт выдыхаться. Это не означает, что будет достигнуто официальное перемирие, тем более – какое-то соглашение об окончательном урегулировании конфликта, но это может означать, что интенсивность ударов с обеих сторон постепенно будет снижаться при сохранении нынешнего положения, то есть при сохранении состояния войны между Ираном и сложившейся антииранской коалицией.

А вот что же касается арабских монархий, то отвернуться от Соединенных Штатов, я думаю, у них не получится, поскольку Соединенные Штаты в данный момент и, наверное, в обозримом будущем остаются главным, а во многих случаях – и вообще единственным внешним гарантом безопасности этих монархий. Да, конечно, время от времени в странах Залива предпринимаются попытки каким-то образом диверсифицировать свои связи в сфере безопасности. Например, в сентябре прошлого года Саудовская Аравия подписала соглашение по безопасности с Пакистаном. Но на данный момент говорить о какой-то надежной замене Соединенным Штатам не приходится. Так что арабы будут вынуждены продолжать свое взаимодействие с Соединенными Штатами, закупать вооружение, размещать американские войска на своей территории, поддерживать разнообразную инфраструктуру такого сотрудничества.

Но при этом, конечно, надо учитывать, что то, что происходит сегодня, в итоге подрывает надежность американских гарантий безопасности странам Залива. Безусловно, все замечают, что Соединенные Штаты не смогли предотвратить удары по территории этих стран. А удары по этим странам, в свою очередь, означают, что страны Залива перестают быть образцовыми островами стабильности в бушующем море Ближнего Востока. Это, конечно, очень сильно влияет и на инвестиционный климат, и на международный туризм, и на авиаперевозки, и на другие сектора местной экономики.

Более того, в странах Залива, естественно, постоянно возникает вопрос – кто для Соединенных Штатов важнее в качестве союзника? Они или Израиль? И очень часто делается вывод, что американцы гораздо больше озабочены обеспечением безопасности еврейского государства, чем безопасностью своих арабских партнеров в зоне Залива. Это тоже подрывает уверенность в том, что американские гарантии безопасности и дальше останутся надежными.

Поэтому, отвечая на Ваш вопрос, скажу, что в ближайшем будущем, конечно, арабские монархии от Соединенных Штатов не отвернутся, но сомнения в Америке как в незаменимом партнере будут усиливаться и, конечно, арабы будут искать какие-то способы диверсифицировать свои связи в области безопасности.

– Если в 2025 году ядерная угроза действительно была нейтрализована, то почему сегодня Вашингтон развязывает новую войну против Тегерана? Возможно, ответ кроется не в стремлении к нераспространению ядерного оружия, а в более широкой стратегической цели сделать так, чтобы Иран никогда не смог бросить вызов военному и геополитическому доминированию Израиля на Ближнем Востоке?

– Действительно, после 12-дневной войны в июне прошлого года от руководства Соединенных Штатов и из Израиля исходили триумфаторские заявления о том, что теперь атомная программа Ирана отброшена назад на многие годы, может быть, даже на десятилетия, что все цели военной операции были успешно достигнуты, и теперь иранская угроза на какое-то время снимается с повестки дня. Все это было несколько месяцев назад. Теперь последние действия Вашингтона и Тель-Авива показывают, что на самом деле все это, по всей видимости, не совсем так, как оно представлялось летом прошлого года.

Тут надо отметить, что, возможно, под давлением Израиля, возможно, по каким-то другим причинам, но Соединенные Штаты, очевидно, радикально расширили спектр своих задач в отношении Ирана. И если в прошлом году главное внимание было сосредоточено на атомной программе Исламской Республики, в частности, на задаче предотвращения работ по обогащению урана и, собственно, удары наносились по центрам производства этого обогащенного урана, то теперь мы видим и по географии наносящихся ударов, и по политическим декларациям президента Трампа, что Соединенными Штатами ставятся гораздо более широкие цели. Эти цели включают в себя не только нанесение максимального ущерба иранской атомной программе, не только нанесение ущерба баллистической программе Ирана, которая тоже всегда вызывала озабоченности в Израиле и в Соединенных Штатах, и не только даже ограничение возможностей Тегерана проводит активную политику в ближневосточном регионе, которая считалась и продолжает считаться неприемлемой для Израиля и США. Сегодня речь идет о смене политического режима в стране.

Мы знаем, что в Израиле планы смены режима в Исламской Республики строились достаточно давно, но для Вашингтона это своего рода новация, поскольку Дональд Трамп, как считалось раньше, тем и отличался от президента Джо Байдена, что для него вопросы политических режимов, прав человека в зарубежных государствах никогда не были приоритетными. Он всегда выступал, по крайней мере, всегда заявлял о своей готовности работать с любым политическим режимом, если этот режим не подрывает интересы Соединенных Штатов. Вот теперь мы видим, что, по крайней мере, в отношении Ирана эта позиция изменилась, и администрация Трампа фактически солидаризировалась с Израилем в его стремлении к устранению нынешнего политического режима, который воспринимается как органически антиизраильский, и с которым сосуществовать еврейскому государству представляется в принципе невозможным.

Конечно, совсем не факт, что вот такая максималистская задача не будет в какой-то момент пересмотрена, поскольку сейчас ничто не указывает на то, что смена политического режима в Иране в ближайшее время возможна. Но пока мы видим, что Трамп настаивает на том, чтобы именно он определял, кто именно будет в дальнейшем управлять Исламской Республикой. Конечно, это намерение существенно отличается от тех более ограниченных задач, которые ставились в июне 2025 года.

– Нефтяные объекты Ирана пока не уничтожены. Может ли это свидетельствовать о том, что в Вашингтоне рассматривают их как цель для захвата?

– Если предположить, что изначальная схема этой операции должна была походить на операцию по захвату венесуэльского лидера Николаса Мадуро, то есть предполагалось устранить одного или нескольких человек из высшего политического руководства и потом начать договариваться уже с теми людьми, которые придут на смену этим устраненным лидерам, тогда стремление максимально сохранить энергетическую инфраструктуру Ирана выглядит вполне логичным и естественным. Ведь и в Венесуэле в ходе американской операции никакого ущерба нефтяной инфраструктуре нанесено не было.

Для того чтобы войну остановить, надо, чтобы обе стороны несколько отошли от своих максималистских ожиданий от окончания войны

Но сейчас, поскольку уже очевидно, что операция против Ирана пошла совершенно по другой колее, что это не модель Венесуэлы, и, что возможно, конфликт будет длительным, не совсем понятно, насколько реальны планы захвата нефтяной и энергетической инфраструктуры Ирана. Для того чтобы эту инфраструктуру захватить, надо фактически осуществить очень масштабную наземную операцию с оккупацией если не всей, то значительной части Исламской Республики.

Иран – это крупная страна с населением 90 миллионов человек. Это страна со сложным рельефом. И, конечно, такая операция потребует очень большого напряжения сил и неизбежно будет сопряжена со значительными потерями. Поэтому захватить нефтяную инфраструктуру Ирана – это, конечно, грандиозное предприятие, которое осуществить будет крайне-крайне сложно.

Если речь идет о захвате каких-то отдельных элементов нефтяной инфраструктуры, скажем, той, которая находится на островах в Персидском заливе, наверное, это более реально. Военные эксперты чаще всего говорят об островах Кешм, Ормуз и Харк. Эти острова имеют стратегическое значение из-за своего расположения в Персидском заливе и Ормузском проливе, а также из-за наличия на них инфраструктуры, важной для Ирана и мировой энергетики. Хотя и такая ограниченная операция, скорее всего, будет сопряжена с существенными потерями. Но чтобы поставить под свой контроль иранскую энергетику, для этого, наверное, Иран надо целиком и надолго оккупировать. Я думаю, что даже у Трампа надежд на успех такой оккупации быть не должно.

– В настоящее время боевые действия идут полным ходом, и они будут продолжаться, пока все цели не будут достигнуты. Об этом говорится в сообщении американского лидера. Чего можно ожидать от главы Белого дома в ближайшее время, и как остановить эту войну?

– Мы, конечно, не знаем, какую именно тактику будет дальше использовать президент Трамп, насколько у него хватит ресурсов для того, чтобы продолжать военные действия в том ритме, в котором они уже почти три недели идут. Но возможно, что мы столкнемся с ситуацией, когда интенсивность боевых действий начнет снижаться в силу материальных ограничений, в силу возможного роста потерь, но при этом точка в конфликте не будет поставлена. То есть конфликт будет продолжаться, но, может быть, с несколько меньшей интенсивностью, с большей избирательностью в нанесении ударов с обеих сторон. И тогда нельзя исключать, что конфликт может оказаться долгосрочным. То есть он продлится не несколько недель, а несколько месяцев и с возможными циклами эскалации и последующей деэскалации.

Если говорить о том, как эту войну остановить… Для того чтобы войну остановить, надо, чтобы обе стороны несколько отошли от своих максималистских ожиданий от окончания войны. То есть Соединенные Штаты должны все-таки отказаться от идеи сменить политический режим Исламской Республики, поскольку смена режима – это фактически перспектива распада иранской государственности. Естественно, что никто на это в Тегеране пойти не готов, включая даже и большинство оппозиционных политических сил. Иран, со своей стороны, тоже должен отказаться от своих максималистских требований, которые на данный момент предполагают не просто прекращение боевых действий со стороны Соединенных Штатов и Израиля, но также вывод всех вооруженных сил Соединенных Штатов из региона Ближнего Востока, выплату репараций Исламской Республике, полное снятие западных санкций в отношении Ирана и так далее.

То есть ясно, что ни американские максималистские задачи, ни иранские в ближайшем будущем достигнуты быть не могут. Поэтому для того, чтобы конфликт прекратился, нужно, по всей видимости, договариваться о каких-то компромиссах. Хотя с учетом того, что произошло за последние недели, любые переговоры на эту тему, когда бы они не начались, неизбежно окажутся очень сложными и, по всей видимости, не очень быстрыми.

P.S. Удар по Ирану – это на самом деле удар по Китаю? Какие риски существуют для Китая и его проектов, и есть ли у него рычаги воздействия на сложившуюся ситуацию в регионе? Об этом читайте во второй части нашего эксклюзивного интервью с экспертом Валдайского клуба Андреем Вадимовичем Кортуновым.

 Продолжение следует…

Новое Восточное Обозрение