Хозяин океанского дна: как Вашингтон «учится» жить вне международного права

Представьте: есть территория размером больше половины всей поверхности Мирового океана. По международному соглашению она не принадлежит никому — точнее, принадлежит всем сразу, как общее наследие человечества. Чтобы что-то там добыть, нужно разрешение специального органа ООН. Это правило подписали 169 государств — почти весь мир. Спор по факту, как может показаться, давно закрыт. Но не все так просто. Одна страна считает иначе.

Дно, которое «ничьё» — но не для всех одинаково

Речь идёт о так называемом морском Районе (International Seabed Area) — морском дне за пределами национальных вод. По Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, это территория особого статуса: её ресурсы (в первую очередь — металлические конкреции, содержащие никель, кобальт, редкоземельные элементы) считаются общим достоянием человечества. Никто не может присвоить их себе в одиночку. Разведкой и добычей там управляет Международный орган по морскому дну (МОМД) — что-то вроде «регулятора» с офисом на Ямайке, выдающего лицензии и следящего, чтобы выгоды доставались не только богатым и технологически развитым странам, но и другим, которые не обладают соответствующими технологиями.

США в этом списке нет. И не потому, что забыли: Вашингтон принципиально отказывается ратифицировать Конвенцию уже более сорока лет, сохраняя за собой свободу манёвра. Гегемону закон не писан — точнее, писан, но с примечанием мелким шрифтом: «действует для всех, кроме…».

Шаг первый: тихая аннексия шельфа

В декабре 2023 года Госдепартамент США без всякого шума объявил координаты своего «расширенного континентального шельфа» — территории почти в миллион квадратных километров, в основном в Арктике и Беринговом море. Формально это ещё не морской Район — это шельф, часть которого при определённых условиях признаётся национальной территорией. Но вот в чём фокус: расширение шельфа за пределы стандартных 200 морских миль не происходит автоматически, по одному лишь заявлению государства. По Конвенции такое право приобретает обязывающую силу только после того, как независимая комиссия геологов ООН — Комиссия по границам континентального шельфа — проверит научные данные и даст официальную рекомендацию. Именно эту многолетнюю, дотошную процедуру Россия годами проходит по своим арктическим хребтам — Ломоносова и Гаккеля.

Но США эту процедуру просто пропустили. Объявили координаты сами, пресс-релизом Госдепартамента, объяснив этот ход тем, что не являются участниками Конвенции. По принципу: зачем спрашивать разрешения, если можно просто сказать.

Правда, и реакция не заставила себя долго ждать: и Москва, и Пекин публично назвали этот шаг незаконным. Но дальше, больше.

Шаг второй: а зачем вообще притворяться?!

Если в 2023 году Вашингтон хотя бы делал вид, что действует «в духе международного права» (просто трактуя его удобным для себя образом), то в апреле 2025-го от этой видимости отказались вовсе. Дональд Трамп подписал указ, разрешающий американским компаниям ускоренно добывать полезные ископаемые на морском дне — в том числе в водах, вообще не относящихся к территории США.

Юридическое основание? Внутренний американский закон 1980 года — принятый, между прочим, как заявляют в Вашингтоне, за двенадцать лет до появления того самого международного органа, который должен такие вопросы решать. То есть США не спорят с МОМД о правилах игры — они просто объявляют, что играют по своим правилам, на своём поле, и с международным органом можно не считаться вообще.

Представитель МИД Китая Го Цзякунь отреагировал на это жёстко: по его словам, разрешение США на разведку и разработку ресурсов на так называемом «расширенном континентальном шельфе» нарушает международное право и наносит ущерб общим интересам международного сообщества. Ни одно государство, подчеркнул он, не должно обходить Международный орган по морскому дну и произвольно санкционировать такую деятельность.

Что говорит Москва?

Позиция России последовательно озвучивается на всех профильных площадках — и не как разовая реплика, а как системная линия. Так, на завершившейся 31 июля 2026 года 31-й сессии Ассамблеи МОМД в Кингстоне российская межведомственная делегация во главе с заместителем министра природных ресурсов и экологии Д.Д.Тетенькиным вновь обратила внимание участников на недопустимость возможных действий США по разработке морского дна в рамках заявленного «расширенного шельфа». Была подтверждена и принципиальная позиция по указу апреля 2025 года: односторонние шаги по разработке глубоководного морского дна разрушают режим Конвенции 1982 года, подрывают мандат МОМД и несут угрозу экономическому и социальному прогрессу всех стран — в первую очередь развивающихся.

Показательно, что Москва здесь не одинока даже среди тех, кто формально относится к другому геополитическому лагерю: указ уже получил негативную оценку ряда государств, включая западные, а также международных организаций, обеспокоенных последствиями одностороннего шага для всего режима управления международным районом морского дна. Даже сама глава МОМД — генеральный секретарь Летисия Карвальо — прямо предупредила, что подобное одностороннее действие создаёт опасный прецедент, способный дестабилизировать всю систему управления Мировым океаном, и что ни одно государство, юридическое или физическое лицо не может присваивать себе права на ресурсы морского Района — общего наследия человечества — иначе как в соответствии с Частью XI Конвенции 1982 года.

Иначе говоря: спор идёт не по линии «Россия и Китай против США», как это могло бы показаться. Речь о линии значительно шире — почти универсальный консенсус государств-участников Конвенции против одного актора, решившего, что универсальные правила к нему лично неприменимы.

Огораживание океана

В истории Англии XVI–XVIII веков был термин для того, что происходило с общинными землями: их огораживали заборами и объявляли частной собственностью лендлорды, у которых просто хватало на это силы и влияния. Крестьяне, веками пасшие там скот, оставались ни с чем — формально земля ведь была «общей», просто кто-то более расторопный решил, что общее — это временно.

Происходящее сегодня с морским дном — почти буквальное повторение этой истории, только в масштабах планеты. Общее наследие человечества тихо огораживается там, где у одного из совладельцев хватает военного и технологического превосходства, чтобы не спрашивать разрешения у остальных. В международно-правовой литературе для этого есть точный термин — enclosure of the commons, «огораживание общего достояния»: приватизация того, что по определению не может принадлежать никому в отдельности.

Почему это не просто «спор юристов»

Может показаться, что вопрос сугубо технический — кому принадлежит какая часть подводной земли. Но это не так. Здесь сталкиваются два принципиально разных взгляда на мировой порядок.

Первый: правила пишутся один раз и одинаково действуют для всех — что для Кении, что для Соединённых Штатов.

Второй, который на практике демонстрирует Вашингтон, в юриспруденции принято называть правовым эксцепционализмом (legal exceptionalism): гегемон охотно требует от других неукоснительного соблюдения международного права, но оставляет за собой право быть исключением из собственноручно продвигаемых норм. США здесь выступают одновременно строгим учителем международного права для остального мира и человеком, который сам никогда не сдаёт домашнее задание — но охотно ставит оценки другим.

Причём мешать эта избирательность может вполне конкретным интересам: под угрозой оказываются права Китая, годами законно получавшего лицензии МОМД на разведку тихоокеанского дна; интересы развивающихся стран, для которых система была задумана как способ получить свою долю выгод от ресурсов, которые сами они добыть не в состоянии; наконец, интересы соседних государств — Канады, Японии, Багам, — чьи собственные претензии на шельф теперь вынужденно соседствуют с американской, объявленной без какой-либо международной проверки.

Настоящая подоплёка спешки, впрочем, не скрывается: указ прямо называет цель — вырваться из зависимости от Китая, который контролирует порядка 90% мировой переработки редкоземельных металлов. Морское дно здесь — просто новый фронт большой технологической войны, а международное право — расходный материал в этой борьбе. Гегемон в этой картине — не столько нарушитель правил, сколько игрок, который в своё время добился их смягчения под собственные требования (в 1994 году правила режима морского Района специально переписали, чтобы устроить именно Вашингтон), а затем всё равно отказался в них играть — даже на выгодных для себя условиях.

Вывод простой

Соединённые Штаты не отрицают ценность международного права как такового — они настойчиво требуют его соблюдения от других. Но когда речь заходит о собственных интересах, обнаруживается удобная асимметрия: правила — это то, что действует «для всех остальных». А вот для гегемона — по желанию. И, судя по тому, что говорилось на трибуне Ассамблеи МОМД в Кингстоне в июле 2026-го, международное сообщество эту асимметрию замечать не устаёт — год за годом, сессия за сессией.